Вы знаете Аду Степановну Кокшарову? Если нет, тогда вы, скорее всего, не качканарец. Потому что женщину эту знают, наверное, все. Она поёт в хоре, принимает участие вразличных конкурсах, пишет заметки в нашу газету, рассказывает детям и подросткам о блокадном Ленинграде, из которого её эвакуировали в 1942 году, и о погибшем отце, который защищал Ленинград.
Фото Ларисы ПлесниковойЖизнь 88-летней качканарки настолько насыщена, что было непросто договориться с ней о встрече.
— Завтра вечером я не могу, у меня репетиция, послезавтра мы едем на «зелёнку» (от ред.: «Зелёный мыс») с концертом, потом ко мне должен приехать корреспондент из Нижней Туры, — начала мне перечислять по телефону Ада Степановна. —Давайте тогда завтра утром, часов в десять.
Ада Кокшарова всегда прекрасно выглядит: уложенные волосы, маникюр, макияж, яркий наряд и неизменно хорошее настроение.
Моя родина — Ис
На Ис семья кадрового военного Степана Иванова попала в 1932 году, до этого Ивановы: Степан, Мария и их новорожденный сын Саша жили в Смоленской области. Уже на Ису, в 1938 году, родилась девочка, для которой отец по книжке выбрал необычное имя — Ада.
— Папа у меня выкомыристый был, нашёл это имя в словаре имён, и ему так оно понравилось, — смеется Ада Степановна. — А мне не нравилось, я в молодости даже хотела поменять имя.
В 39-м началась финская война, и отца призывают в Ленинград. Вся семья в полном составе переезжает в Ленинград вслед за ним.
— После окончания финской войны, которая длилась три месяца, мы остались жить в Ленинграде. Я была совсем маленькой, помню только, что жили у Ладожского озера. Ругаю себя, что не спросила у мамы адрес. Мне бы хотелось побывать в этом доме, в этой квартире.
Военное детство
В 1941 году отец ушел защищать Ленинград, а чуть позже семью Ивановых эвакуировали. Везли в товарных вагонах неизвестно куда. Ехали тяжело, трудно.
— Я мало что помню, мне было всего три года. В вагоне топилась буржуйка, и язычки пламени блестели в отверстиях на дверце. Я так любила смотреть в дырочку на это пламя, — вспоминает тот многодневный переезд Ада Степановна.
Конечным пунктом неожиданно для всех оказался Нижний Тагил. Считай, вернулись на родину. Как выживали в голодное военное время, как ели лепешки из гнилой прошлогодней картошки, как брату приходилось драться даже из-за охапки крапивы, которая тоже была в то время едой, собирать на помойках очистки от картошки, — об этом Ада Степановна рассказывает со слезами на глазах. Всё-таки военное детство не забудется никогда.
Мама устроилась на работу, Аду определили в детский сад, брат поступил в ремесленное училище.
В городе было голодно, и мама решила перебраться с детьми на Федино, там жили её родственники. И вот погрузили они свой нехитрый скарб на бортовую машину и на ней же ухали на Федино. В деревне выжить было легче.
Отец воевал, от него пришло пять писем, которые Ада Степановна сохранила и перечитывает до сих пор. После снятия блокады отец, а он был командиром отряда, продолжил войну уже на Западном фронте.
Отчётливо и дословно, как будто это было вчера, помнит Ада Кокшарова, как в 1944 году мама сообщила ей, что отец погиб.
— За его гибель семье дали корову, — вспоминает женщина, — но с коровой было тяжело, и мама поменяла ее на двух коз. Я к тому времени уже научилась доить.
Любовь встретила на гидравлике
Уже после войны наша героиня вместе с подругой поехали поступать в Нижний Тагил, как говорит Ада Степановна, учиться на математиков.
— Но математиков из нас не получилось — мы не поступили, и вернулись на Ис, устроились работать на гидравлику №43, которая тогда была на Глубокой. Через лес ходили на гидравлику №39 к мотовозу, на котором уезжали домой. На нём же ездили на работу. По утрянке опоздаешь на этот мотовоз, потому что вечером были на танцах. И тогда идёшь пешком с Федино до Глубокой в кирзовых сапогах.
Семья Кокшаровых. Середина 70-хДа, уже тогда Ада любила на вечерках и потанцевать, и спеть, особенно любила частушки. А петь начала еще в школе. Учитель математики был хорошим баянистом, и с поющими девчатами из класса они давали концерты, например, в день выборов, начиная от Журавлика до Артельного, Шуркино и дальше.
Такую вот работящую, веселую, симпатичную девушку и присмотрел на той же гидравлике видный парень Коля Кокшаров, который к тому времени уже вернулся из армии. Ухаживания были незатейливые, но Аду он присмотрел всерьёз и надолго — навсегда.
Семья у Кокшаровых была большая, работы было много, поэтому свёкор сказал уйти с работы и помогать по дому. Ада так и сделала. Но дома было не легче, чем на гидравлике. Скорее всего, родить первенца у Ады не получилось именно из-за тяжелой деревенской работы. Должна была родиться девочка, которую назвали Аллой и даже похоронили, хотя что там было хоронить, выкидыш случился на 3-4 месяце беременности.
На Качканар
— В 1956 году начали строить Качканар. Коля говорит, давай будем бросать эту гидравлику и поедем на Качканар, — вспоминает Ада Степановна.
И молодожёны почти сразу после свадьбы снимают в Валериановске комнату в доме. Потом пришлось переехать в другой дом, но жили уже не в комнате, а на кухне. Из обстановки только кровать и комод, который им подарили на свадьбу.
Николай работал на буровом станке, Ада устроилась в орс помощником грузчика. Возили по деревням свежий хлеб — от Косьи до Нижней Туры. В день приходилось делать по 8-9 рейсов.
— Работа была не из легких, потаскай-ка эти поддоны с хлебом. Да еще ездить приходилось в кузове в любую погоду. Шофер строгий, не пускал в кабину, говорит: «Не положено!», — рассказывает Ада Степановна.
В это время женщина забеременела, тогда муж сказал: хватит ездить. Будущая мама нашла работу нянечкой в детском саду, но, чтобы туда устроиться, нужно было два месяца отработать в больнице санитаркой. Сначала работала в роддоме, потом главный врач Молдованова перевела девушку в терапию. И тут как раз привозят мужчину с тяжелой травмой — думпкаром ему переломало ребра. Ада чуть не падает в обморок, после этого из терапии её убирают.
В 1958 году в семье Кокшаровых появляется первенец — Женя. Сына отдали в ясли, а Ада устраивается на цементный склад. Опять же работа тяжелая, не женская. Приходилось работать и в ночную смену. Как-то случилось, работник склада вылил цемент на землю.
— А цемент же как вода, мы всю ночь собирали его лопатами в машины. После этого Коля сказал: «Хватит тут работать!». И пошла я на ЖБИ, где этот бетон делали, — вспоминает Кокшарова. — А Коля работал на «четвертаке», сначала рыли водоем под пруд, потом возводили насыпь, где сейчас составы ходят на Западный карьер. Я один раз поехала с ним на работу, посмотрела, говорю: «Нет, уходи с этой работы, очень тяжело!». И он ушел работать на «КрАЗ» с надписью «Перекуем мечи на орала».
Чувствуете, как проявлялась любовь у этой супружеской пары? Какая забота друг о друге: тебе тяжело, тебе плохо…
Помыкавшись по съёмным углам, в 1961 году молодая семья за два месяца построила себе дом на Крылова. Главное — все вместе и крыша над головой. И ничего, что вместо мебели берёзовые чурбаки.
Север позвал
Как-то приходит Николай с работы и говорит своей Аде: «У нас мужики на Север собираются, может, и мы поедем на заработки?».
И легкая на подъем Ада Степановна соглашается. В доме на Крылова остается жить её мама Мария, а все трое Кокшаровых отправляются на север Якутии, в Верхоянский район, посёлок Батагай.
Николай работает водителем, Ада нянечкой в детском саду, куда устраивают Женю. Именно эта работа и определила дальнейший трудовой путь Ады Степановны.
По подсказке заведующей детсада Кокшарова сдает экзамены и поступает в Якутске в педагогический техникум. Хотела на учителя, но стала воспитателем. Работала сначала воспитателем, потом методистом.
Вскоре снова переезд — в Магадан. Там же на свет появляется дочь Леночка. Аде Степановне было уже 34, по тем временам, поздний ребёнок.
— Коля устроился в шахту, с год поработал, но я не дала. Там тяжело, да и мне было страшно за него: вдруг шахта обрушится, — и снова в словах женщины тепло и забота о муже. – А я сначала работала в детском саду прачкой, потом нашлось место воспитателя.
Ада Степановна с благодарностью вспоминает те годы. Жили они хорошо, ни в чем не нуждались, ни в чём не отказывали себе. И рыбки поели всякой, и крабов.
Жили на Севере, пока не выработали все северные надбавки.
Стал сниться Урал
— Мне в Магадане стали сны сниться про Урал, и мы вернулись, — вспоминает Ада Степановна. — В то время квартиру было не купить, а дом на Крылова мама моя еще раньше продала. И поменялись мы с одним мужчиной, он жил в двухкомнатной квартире на девятом. Он уехал в нашу квартиру в Магадане, а мы в его.
В Качканаре Николай уже не работал, а Ада Степановна устроилась в детский сад. Супруги взяли участок в 14 саду, затем опять же с нуля начали обустраивать сад на 39 километре.
— Коля не любил ходить по больницам. И тут ему стало плохо. Вызвала скорую, те сказали срочно в больницу. Вроде получше ему стало, выписали, — Ада Степановна показывает мне фотографию мужа, красивого статного мужчины. — Под Пасху ему снова стало плохо. Его увезли опять. Сердце у него больное было, эндокардит. 8 дней он лежал в коме, я всё равно приходила и разговаривала с ним. Под 1 мая медсестра говорит мне: иди домой, он сегодня умрёт. Только пришла домой, и в 12 часов ночи мне позвонили — Коли не стало.
Уже больше 30 лет Ада Степановна одна. Были желающие, улыбается она, но ей никого чужого не надо было.
30 лет пою
Тем не менее, одинокой она не была. Её окружали забота и любовь детей, внуков, а теперь и правнуков.
Помогло и то, что вот уже 30 лет она поёт в народных коллективах города. Случайная встреча в больнице Екатеринбурга стала для Ады Степановны новым поворотом в судьбе.
— В больнице я оказалась в одной очереди с Ниной Улитиной. Разговорились, и она пригласила меня в хор. Я сначала отказалась, а потом подумала, а почему бы и нет.
С этого момента в Качканаре зажглась звезда Ады Кокшаровой. Сначала был хор «Берегиня», потом ансамбли «Здравица» и «Уральские рассветы». Коллективы эти сменили много руководителей, несколько мест жительства. Но это не помешало Аде Степановне оставаться на сцене.
Сейчас Ада Кокшарова позиционирует себя как частушечницу.
— Мне еще Татьяна Цыганкова говорила, что у меня не получается народный стиль. Я пою частушки. Пела их еще в молодости на Федино. Папа у меня был знатный баянист. Как-то Розенбаум сказал: пойте душой! Вот я так и пою всю жизнь.
Всегда на позитиве
— Я легкая на подъем, на любое мероприятие. А как же! — смеется женщина. — В этот раз в Верхотурье наш руководитель Виктор Николаевич представил меня как самую «молодую» участницу, которой пошел 89-й год. Так все в зале ахнули.
Женщина считает, что всё зависит от самого человека, от того, как он стремится жить. Для Ады Степановны жизнь полна красок. Это красивые наряды, как на концертах, так и в жизни. Она не выйдет из дома, пока не приведет себя в порядок. Признается, что любит красивые вещи, любит хорошо выглядеть.
— Все считали, что муж у меня министр, потому что я не любила, чтобы брюки не наглажены были, да боже упаси! Недавно купила красивый сарафан для казачьей песни. Как я могу выйти петь такую песню в розовом шелковом платье?
Женщина старается не уступать более молодым участницам коллектива ни в чём.
— Уйду со сцены только тогда, когда мне дадут восемь досок и я в них лягу. Вот тогда и успокоюсь.
Новое испытание
Несколько лет назад нашу героиню ждало новое испытание. Дочь перенесла инсульт. Елена не разговаривала больше двух лет, не могла самостоятельно есть, плохо работали рука и нога. И Ада Степановна все эти годы водила и возила её по докторам в Качканаре, Нижнем Тагиле и Екатеринбурге. Конечно, помогал и муж Елены. Совершенно случайно Ада Степановна узнала про институт мозга в Березовском. Пролечили там дочь сначала бесплатно, потом платно. И это дало свои результаты. Затем в центре «Забота» с ней занималась Кристина Передерий, после этого тоже многие функции восстановились.
Сейчас Елена работает, а ещё разводит цветы в своем саду.
— Не знаю, за что мне только господь силы даёт, — говорит мне, но, скорее, спрашивает сама у себя Ада Кокшарова. — Сейчас у детей, внуков и правнуков всё хорошо: дочь живет и работает в Качканаре, сын с семьей на Ису. А я опять занимаюсь собой.
Есть другая старость
Говорю Аде Степановне, что никогда не видела её больной, уставшей и грустной. Как удается быть всегда на позитиве?
— У меня бывает плохое настроение, упадок сил. Могу ничего не делать, могу поплакать. А еще у меня давление бывает под 200. Меня несколько раз ночью увозили еле живую. 10 дней полежу в больнице, пролечусь — и опять пою. Только вот в этом году обошлось без больницы.
Недавно женщина заметила, что похудела. Заволновалась, прошла обследование. Врачи успокоили: «Всё в порядке. Вы не переживайте и не думайте об этом, живите дальше, у вас всё нормально, это возраст».
Поэтому снова репетиции, выступления. А в свободное время — вязание крючком. Ада Степановна рассказала, что её кружевные воротники есть у всех участниц коллектива, у некоторых медсестёр и врачей.
— Люблю вязать до сих пор. Дома много салфеток, подзоров, воротничков. Могу даже ночью встать и вязать. Сейчас вот кофточку вяжу внучке.
Ада Кокшарова каждый день доказывает, что есть другая старость, что можно выглядеть стильно и в 88 лет, жить энергично, насыщенно и интересно, а после больницы не стонать и жаловаться — а выйти на сцену и снова петь.
Лариса Плесникова
Источник:https://xn--80aaaf9agbtgd4a3f4b.xn--p1ai/%d0%bd%d0%b5-%d0%b6%d0%b0%d0%bb%d0%be%d0%b2%d0%b0%d1%82%d1%8c%d1%81%d1%8f-%d0%b2-%d1%81%d0%b2%d0%be%d0%b8-88-%d0%b0-%d1%81%d0%bd%d0%be%d0%b2%d0%b0-%d0%bf%d0%b5%d1%82%d1%8c/